И когда она оказалась на кровати, к ней подошли высокая женщина в красивом медицинском облачении и медсестра, которая тут же наглухо задвинула шторы вокруг кровати. В руках у женщины (позже она узнала, что зовут ее доктор Нэла) оказался длинный довольно толстый полупрозрачный шланг. У Тэны захватило дыхание.
- Не бойся, это не клизма, - спокойным голосом сказала Нэла. - Это просто зонд. Но нам надо его вести в тебя, так что будь умницей. Ирена, - обратилась она к медсестре, - раздень ее.
Ирена быстрыми умелыми движениями стянула с Тэны сорочку и трусики, притом так быстро, что она еле успела закрыть руками интимные места. Но Нэле это не понравилось, она строго сказала...
- Опусти руки, тебе тут некого стесняться. Согни ноги в коленях и придвинь их к груди... насколько сможешь... сильнее, сильнее... чуть раздвинь. Ирена, раздвинь ей ягодицы, я должна смазать анус любрикантом.
Тэна вся залилась краской, когда Ирена раздвинула ее зад, а Нэла стала всовывать ей туда палец. У нее это сразу не выходило.
- Эй, дорогая, так не пойдет! - чуть раздраженно сказала она Тэне. - Расслабься, дыши глубоко... Что за проблема, это же просто пальчик... Ирена, раздвигай шире; Тэна, дыши, как я сказала!
Тэна постаралась вдохнуть поглубже, и тут же Нэлин палец проник в глубину ее зада, и завертелся там - доктор смазывала ректум специальной смазкой. Тэна испытывала странное чувство - крайнего стыда, смешанного с каким-то странным тянущим ощущением где-то в промежности.
Наконец Нэла извлекла палец, а Ирена отпустила ее ягодицы.
- Внимание, Тэна, - заговорила Нэла. - Сейчас будем вводить зонд. Это не больно, но ты должна помогать нам. Когда я буду говорить тебе, ты должна тужиться, так сильно, как только сможешь. ОК? Ирена, начали...
Ирена сильно, намного сильнее, чем прежде, раздвинула ей ягодицы, Тэна почувствовала, как наконечник зонда проникает в ее анус, растягивая его. Это было не очень больно, но довольно дискомфортно. Инстинктивно она начала выталкивать зонд обратно.

Эта история имела место в 1991 году. У меня был хороший друг Артемка. Ему в то время было 16 лет. Я давал ему книжки, помогал с компьютером и т.п. Мечтал соблазнить, но не знал как к этому подступиться.

Однажды летом, придя к Артемке домой, я обнаружил его валяющимся на кровати в одних трусиках, на спине, ноги были подогнуты, животик явно вздут. Артемка пожаловался мне на плохое самочувствие, боль в животе и газы, и сказал, что, видимо, чем-то отравился.

В прошлый Новый год мы с супругой Еленой поехали в гости к ее двоюрдному брату Ивану и его жене Юле в Балашиху.
Праздник был на четверых, но с обильным столом и продолжался далеко за полночь. Спать легли около четырех утра, встали только в обед. Снова собрались за столом, однако Иван отказался есть, сославшись на тяжесть в животе. В глазах Юли пробежал игривый огонек. Она тут же встала из за стола и заявила, что лучшим средством от такой болезни является клизма, которую следует незамедлительно сделать Ивану.

На процедурном этаже клиники недавно быдл сделан евроремонт. В кабинетах и смотровых разместились удобные раздевалки, душевые кабины, никелем и хромом заблестела сантехника. Но самое замечательное - это ковровое покрытие в коридоре. Белое и пушистое. Наступать на него было просто одно удовольствие. Походка у меня, становилась какая то иная - более пластичная, гибкая, в ней появлялось что-то кошачье.

"Никогда. Больше никогда. Никогда больше не буду какать" .
Мысли путались, съеживались, уступая все больше места во всем теле боли. От боли хотелось замереть и не двигаться, она заполняла все тело - и вместе с тем казалось, что все тело уменьшилось, исчезло - остался только маленький участок прямой кишки, разрываемый болью от проходившего через него огромного куска кала.

"Не знаю, что делать с моей Леночкой!", жаловалось соседка по даче своей собесебнице, "вот уже третий день не ходит по-большому. Пробовала давать травки, таблетки, но никакое слабительное не помогает!" "Как - что?", удивленно ответила соседка, "поставь ей клизму и прокакется как миленькая!" "Легко сказать - поставь! Думаешь, она позволит? Большая уже - 6 лет! Не былбы муж уехавши в командировку, вдвоем мы бы справились, а одной мне ее не одолеть.

Эта история имела место в октябре 1995 года. У меня был хороший друг - натурал Сережа, сильно увлекавшийся компьютерами и учившийся на программиста, в то время как я учился в мединституте. Тогда Сереже было 18 лет, а мне 22. Он был высоким (185 см), крупным, массивным (80 кг), коренастым, плотным и подкачанным, но при этом стройным (хотя в школе он был слегка толстоват или, вернее, "упитан") хлопцем с круглым добродушным лицом, серо-зелеными глазами, короткой стрижкой "ежиком" и большой мускулистой попкой, хорошо выделявшейся в любой одежде :-) Он не знал ни о том, что я гей, ни о моем увлечении клизмами.

Автор статьи пожелал остаться неизвестным
Прошло уже около двадцати минут с того момента,как Наталья Орейро зашла в туалет с намерением выкакать,наконец,то,что доставляло ей такие неудобства последние сутки. Ее кишечник,обычно работавший как часы(довольно редкие расстройства она считала абсолютно нормальными при ее жизни)сейчас почему-то повел себя не так,как она привыкла. Конечно,периодически у Натальи случались запоры:во время затяжных гастролей и съемок ее могло закрепить,но она не придавала большое значение тому,что иногда ей приходилось тратить в туалете чуть больше времени и сил,чем обычно. Более того,долгий процесс выдавливания плотной какашки из своей более чем идеальной попки даже возбуждал ее...

- Ну и дырища эти Малые Глинища! – почти восхищенно присвистнул я, спрыгивая тракторного прицепа в придорожный бурьян, - Ты куда нас привез, Игорек? В девятнадцатый век?!
Игорек не ответил. Он был занят тем, что любезно передавал в окошко трактористу обещанную пачку сигарет – вполне адекватное в данной местности вознаграждение за трехкилометровый «подброс» по грязи и колдобинам. Я еще раз огляделся по сторонам. Картина была на редкость безотрадной. Прямо напротив нас, в зарослях ивняка, громоздились руины не то бывшего клуба, не то бывшей школы. Чуть поодаль, вдоль того, что раньше можно было бы назвать улицей, стояло несколько покосившихся и частично вросших в землю деревянных развалюх, почти все – с заколоченными или выбитыми окнами. Убогий пейзаж завершали заросшие паутиной сараи с проваленными крышами, рухнувшие заборы и подгнившие столбы с остатками давно оборванных проводов. И над всем – жуткая, гробовая тишина. Ни мычания коров, ни лая собак, только ветер в верхушках деревьев завывает. Типичная вымороченная нечерноземная деревенька где-то за сто первым километром…
- Антошка! – окликнул меня звонкий девичий голосок, - Слезть-то хоть помоги!

Не знаю, какая муха укусила с утра главного редактора нашей молодежной газеты, но он сразу же после утренней летучки попросил меня задержаться в кабинете. Начал он издалека.
- Оля, - доверительно шепнул он мне на ухо, - У вас, случайно, из знакомых никто в разведке не служил?
- Нет, - пожала плечами я, - А что?
- В таком случае придется вам за это дело браться самой...